Какова история георгин?
![](/text94434-142667-1.jpg)
Георгин, он же георгина, он же далия, он же жоржина, на родине своей, в Мексике некогда именовался акокотли (аккотля), т. е. «водяная труба», или же кококсоч, что означает «цветок с полыми стеблями». Некоторые авторы, правда, утверждают, что к мексиканским корням этого растения следует добавить гватемальские, другие — перуанские и чилийские.
Но с этим пусть разбираются специалисты. Мне кажется, что гораздо любопытнее другой факт: индейцы употребляли в пищу клубни растения, а полые стволы использовали в качестве водопроводных труб. Нам это сейчас может показаться странным, но ведь мексиканские георгины, по сравнению с нашими — просто великаны. Dahlia imperialis, например, достигает нескольких метров в высоту.
Почти через столетие после того, как Фернан Кортес казнил императора ацтеков Монтесуму II, испанский доктор Ф. Хернандес впервые описал георгины, сохранив одно из местных названий — аккотля. Это случилось в 1615 году. Затем во второй половине VIII века еще несколько европейцев обратили внимание на цветы в Гуаксаке и отправились собирать их для ботанического сада Мехико, а заодно и для посылки в Мадрид.
Когда клубни георгин были доставлены в Испанию, предполагалось, что можно, следуя индейской традиции, использовать их для удовлетворения гастрономических интересов, наподобие картофеля. Но вкус клубней оказался неподходящим для европейских желудков, зато цветами монарх был так восхищен, что повелел выращивать только в королевском саду дворца Эскуриал.
А. Каваниллис, королевский ботаник, изучив растение, дал ему не только описание, но и другое название — далия — произведенное им от имени своего шведского коллеги А. Даля, ученика Карла Линнея. Несмотря на все предосторожности, предпринимавшиеся для того, чтобы сохранить мексиканское чудо только в одном месте, не прошло и полутора десятка лет, как оно появилось во Франции, и вскоре — Англии и Германии, Бельгии, Голландии.
В некоторых источниках история эта представляется просто детективной: будто бы цветы были похищены с клумб, будучи вырванными из них вместе с объемистыми комьями земли, т. е. эти самые клумбы оказались совершенно изуродованными. Испанский монарх разгневался страшно и тут же приписал кражу французам, поскольку с ними страна имела на ту пору напряженные отношения. По другой версии, посадочный материал георгин был подарен маркизе Бьюб, жене английского посла в Испании.
Но и поведение германцев Мадриду не понравилось. Дело в том, что немецкий селекционер Карл Людвиг Вильденов возразил против уместности названия «далия» на том основании, что ранее его уже получил один из южноамериканских кустарников, и предложил переименовать растение в георгин, в честь профессора Петербургской Академии наук Иоганна Готлиба Георги. Так что Россия оказалась определенным образом причастной к происхождению слова, столь привычного сегодня нашему уху. Но в научных классификациях цветок именуется Dahlia.
Затем случилась неприятность: георгины-далии в Европе стали хиреть, и чтобы спасти их, нужна была экспедиция на поиски дикорастущих видов, дабы произвести скрещивание с ними. Честь находки принадлежит Александру Гумбольдту и Эме Бонплану: пять лет они странствовали по Америке, побывав в Венесуэле, Колумбии, Чили, Перу, Бразилии, на Кубе, в США, и лишь в горах Мексики их столь долго поджидала удача.
XIX век называют золотым для георгин, ибо Европа пережила «георгиновую лихорадку». Цены как на срезанные цветы, так и на клубни до того подскочили, что стали возникать легенды о том, как бедные садовники благодаря ей становились чуть ли не миллионерами (впрочем, вкупе с «тюльпановой лихорадкой» — очень может, что такое случалось). Благодаря этому обстоятельству георгины «добрались» и до России: после показа их на выставке цветов в Москве в 1884 г. начался настоящий бум.
В наши дни любому любителю-садоводу не составляет труда приобрести георгины для своего сада, а ведь когда-то в честь них устраивались пышные празднества для знати, и не всем они были, что называется, по карману. Конечно, есть множество цветов, чья история в Европе гораздо длиннее, но согласитесь: у этого относительно молодого «европейского жителя» она оказалась довольно бурной.
А помните, как у Афанасия Фета?
Вчера — уж солнце рдело низко — Средь георгин я шел твоих, И как живая одалиска Стояла каждая из них.
Как много пылких или томных, С наклоном бархатных ресниц, Веселых, грустных и нескромных Отвсюду улыбалось лиц!
Казалось, нет конца их грезам На мягком лоне тишины, — А нынче утренним морозом Они стоят опалены.
Но прежним тайным обаяньем От них повеяло опять, И над безмолвным увяданьем Мне как-то совестно роптать.